Зимой 1941-го в Ленинграде стоял лютый холод. Старшина Николай Светлов, едва оправившись после тяжёлого ранения, покинул госпитальные стены. Его направили не в часть, а в зоологический сад. Там, в осаждённом городе, небольшая группа людей совершала почти невозможное — боролась за жизнь оставшихся животных.
Особой заботы требовала бегемотиха по кличке Красавица. Поддержать её существование было сложнейшей задачей.
Сначала Николай смотрел на это назначение как на ошибку. Мысли упрямо возвращались к фронту, к товарищам. Но дни шли. Видя, с каким упорством смотрители, сами ослабевшие от голода, делились последним с питомцами, он начал понимать. Это тоже был фронт. Тихий, без выстрелов, но не менее важный.
Здесь, среди клеток и вольеров, в застывших от мороза аллеях, шла своя война — за жизнь, за доброту, за крупицу обычного мира. Кормя и согревая зверей, эти люди отогревали и свои души. Их упрямая, ежедневная забота, казалось, противоречила самой логике войны. Она становилась немым укором жестокости, тихим напоминанием о том, ради чего, собственно, и нужно было выстоять. Для тех, кто приходил в зоосад, увидеть живую Красавицу или услышать рычание хищника — было чудом. Маленьким знаком, что жизнь продолжается.